Интервью с фотографом Анной Весна

Анна Весна не считает себя профессиональным фотографом. Но её тёплые, наполненные светом фотографии приносят радость многим людям. Около 10 лет она снимает жизнь вокруг себя. Сначала это было в России, теперь – в Индии. Зимой, в самом начале 2008 года, Анна вместе с мужем переехала на Восток. Правда, тогда они ещё и сами не знали, как и что будет, никаких планов и маршрутов, никаких сроков... Но сложилось всё самым распрекрасным образом, так как отправились они за счастьем. Сейчас, перестав чувствовать себя туристом, Анна живёт в небольшом доме в Гималаях – удивительно красивом штате Химачал Прадеш на севере Индии.

– Аня, как давно ты фотографируешь?

– Давно. Пытаюсь сейчас подсчитать – уже больше 10 лет получилось.

– Практически все моменты твоей жизни запечатлены на картинках. Фотография стала образом твоей жизни? Или это можно как-то иначе назвать?

– Я не профессиональный фотограф, поэтому свои объекты выбираю бессистемно, т.е. не выбираю даже, они просто возникают в поле зрения. Я не снимаю репортажи, поэтому грузовик, летящий в реку с моста, мне неинтересен. Сейчас я живу в горах, и здесь этих жестяных лепёшек, бывших когда-то грузовиками, полным-полно, поэтому ничего замечательного я в них не нахожу. Напротив, моё внимание на себе останавливают какие-то кусочки, частички повседневности, ничем не примечательные при беглом взгляде, но одно из достоинств фотографии в том и состоит, что она даёт возможность взять что-то ординарное и намеренно выставить это из ряда вон. Таким образом объект, лишённый всех «отвлекающих» контекстов, получает второй шанс быть обнаруженным и рассмотренным. Дети умеют погружаться в объекты очень глубоко, доходить до сути, просто созерцая. Но им, как правило, не хватает возможностей языка, чтобы описывать свои открытия. Становясь взрослыми, они осваивают язык, но описывать уже нечего, способность видеть исчезает, приходится им указывать на что-то, но даже это не даёт полной гарантии, что они присмотрятся. Сейчас требование времени такое: чтобы всё крутилось, вертелось, мелькало и брызгало. В борьбе за внимание публики медиа создают огромное количество аудиовизуального шума, в котором тонет всё. Внутренняя работа, необходимая для того, что бы отличить «тру» от «фейка», даётся людям всё труднее. В конце концов многие сдаются, перестают различать и начинают «потреблять» столько, сколько смогут усвоить, не отдавая себе отчёта в том, что именно они усваивают.

Мост через реку Ганг

Создавать подробную фотохронику жизни, вместе со всей её неизбежной рутиной, это эксгибиционизм, который я не одобряю. Все прекрасно знают, какое это наказание: зайти к кому-то в гости и нарваться на просмотр «семейного альбома» с ребятами, зверятами, свадьбами и т.п. Фото-лытдыбр – это зло.

– Ты просто констатируешь действительность или создаешь какой-то другой мир?

– Фотограф не создаёт миров, он не живописец. Его задача быть внимательным. Мне кажется, то, что иногда называют «другим миром», – просто чей-то способ видеть и показывать кое-какие грани мира «реального». А мир у нас один на всех.

Индийская женщина

– На самом деле на твоих фотографиях словно в другой мир попадаешь. Полагаю, это из-за обработки? Чем ты пользуешься?

– Способность куда-то переноситься, попадать в какие-то воображаемые пространства принадлежит скорее тому, кто смотрит, нежели тому, кто показывает. Тот, кто смотрит, попадает в резонанс с объектом созерцания. Объект – только ключ к этому «другому миру». Вы увидели что-то и «перенеслись», а следующие 100 человек даже не посмотрят в эту сторону, зато будут с интересом рассматривать совокупляющихся на травке енотов. Потому что резонансная частота у всех разная. Красота в глазах смотрящего. И всё остальное тоже.

Обработка фотографий перед публикацией необходима, чтобы восполнить неизбежную в этом ремесле потерю контекста. Запах, шум ветра или леса, потрескивание печки, звук голоса, крик чаек над рыбацкой лодкой. «Сырая», необработанная фотография всегда только двухмерная бледная тень реальности, поэтому некоторая гиперболизация, «преувеличенность» изображения бывают необходимы. Нужно только следить за тем, чтобы эта «преувеличенность» не переходила в гротеск.

Мой любимый инструмент Adobe Lightroom.

Весна в Гималаях

– Почему именно такой стиль, он чем-то обусловлен?

– Только возможностями техники и моими собственными навыками фотографирования и последующего редактирования изображений.

– Я знаю, ты уже не первый год живёшь в Индии. Почему именно Индия? Не жалеешь, что уехала туда? Что дала и даёт тебе эта страна?

– У меня не было возможности заходить на собственной яхте в разные порты и выбирать, где мне больше понравится. Был всего один патрон, и стрелять нужно было метко. И пока что я жалею лишь о том, что не уехала на 10 лет раньше. Индия полна жизни. Перемещаясь с юга на север, можно видеть, как изменяются языки и темперамент людей, орнаменты становятся более спокойными, еда – менее острой, архитектура, одежда и уклад жизни – более практичными, но нигде на этом пути Индия не теряет в искренности и жизнелюбии. Здесь, как и в любой стране, есть свои проблемы, но нигде я не встречала столько счастливых людей. Не беззаботных (забот здесь у всех хватает), а именно счастливых, отзывчивых, спокойных, уверенных в себе и своём мире. Это может быть обычный крестьянин, ведущий совсем простую жизнь, но каждый жест, каждое движение этой простой жизни полны достоинства. По этим чертам я узнаю́ свободных людей. Вот поэтому и Индия. Я хочу, что бы мои дети родились и выросли свободными людьми, а это возможно только при условии, что они сами будут расти и взрослеть среди свободных людей.

– Как много ты уже увидела и что ещё хочется посмотреть?

– Видела я пока что не так много, как хотела бы, но больше, чем увидела бы, если бы осталась в московском офисе. Хотела бы увидеть Китай. Там сейчас происходит очень важный исторический процесс: формирование ядра новой китайской империи, своеобразное «возрождение». Думаю, что в скором времени эта империя распространится на большую часть Евразийского континента.

Также хотела бы увидеть Новую Зеландию. Мне кажется, что её природа идеально мне подошла бы. Нужно проверить.

– В процессе всех своих поездок ты фотографируешь. Есть какие-то предпочтения, что нравится фотографировать? Пейзаж, города, людей, животных?

– Города я не люблю. Несмотря на то, что иногда там можно встретить интересную архитектуру, люди и пространство в них несвободны. В древности города возникали вокруг крепостей, под защитой которых люди укрывались от убийц. Но со временем они превратились в то, чем являются сейчас: бесформенные конгломерации, искусственно созданные и поддерживаемые лишь для того, чтобы облегчить контроль и закрепощение живущих там людей. Города больше не защищают, в них стало опасно так же, как когда-то было опасно снаружи.

Если я в пути, то снимаю что-то вроде road movie, тогда же снимается и большая часть пейзажей. Но больше всего я люблю снимать сценки, вещи, где люди и их позы рассказывают какую-нибудь историю.

Празднование Великой ночи Шивы

– Приходилось сталкиваться с какими-нибудь сложностями в процессе съёмки в Индии?

В конце февраля – начале марта в Индии отмечается Холи – ежегодный фестиваль красок. Всенародный праздник непослушания. Один день в году, когда индийцы (и дети, и взрослые) совершенно теряют голову, бегают по улицам, обливают прохожих водой и бросаются красками. Пропустить такое для фотографа было бы непростительно, но и выходить на улицу обвешанным фототехникой всё равно что просто приговорить её к преждевременной кончине, т.к. веселящимся индийцам всё равно: будь ты хоть невестой в кружевах – раскрасят по полной программе. Те, кто не хочет быть раскрашенным, в этот день просто остаются дома. Для этой съёмки пришлось придумывать и сооружать из того, что под руку попадётся, водо-пыле-краско-защитный чехол, который надевался на голову. Снаружи оставалась только линза (под блендой, разумеется). Когда я ходила с этим жёлтым мешком на голове, люди пугались и не сразу узнавали во мне человека.

Фестиваль красок в Индии

– А это правда, что в Индии снимать проще всего, так как и взрослые, и дети сами позируют, и если привёз из поездки только людей, считай, съёмка впустую прошла. Как ты к этому относишься?

– Да, снимаются охотно, и фотографий со специфическим индийским «колором» пруд пруди. Иностранцев, приехавших в Индию недавно или ненадолго, индийское буйство красок, фактур и запахов ошеломляет, сбивает с ног. Поэтому, когда по улице ведут слона, то вполне естественно, что публика будет интересоваться слоном и фотографировать слона, несмотря на то, что уже созданы миллионы изображений и фотографий всевозможных слонов с различных ракурсов, единственная цель которых – показать, как выглядит слон. Чаще всего эстетическая ценность таких снимков равняется ценности картинок типа: «Я с Настькой на днюхе у Димона. И слон». При этом мало кто обращает внимание на нож, висящий у погонщика на поясе. Большой, с отполированной частыми прикосновениями деревянной ручкой, отнюдь не декоративный. Тем не менее, именно эта деталь привлекает моё внимание больше всего, а вовсе не слон, так как она является ключом к пониманию взаимоотношений погонщика и слона, объясняет его послушание, открывает то, что на поверхности не лежит. То, что я живу здесь достаточно долго, даёт мне некоторое преимущество перед новичками, называющих индийцев «индусами»: в глазах уже не рябит от разноцветья и хаоса, и я могу видеть то, что ищу, – истории, рассказанные вещами.

– Большой ли у тебя арсенал техники?

– Совсем маленький – старенький Canon 20d и отличная линза – Sigma for Canon 24-70 2.8.

– Как ты считаешь, хорошая фотография зависит от техники или можно фотографировать на любой фотоаппарат, главное, чтобы руки были на месте?

– Наличие и умение пользоваться обычным калькулятором ещё никого не сделало Лейбницем, тогда как сам Лейбниц спокойно обходился без калькулятора и даже сам создал достаточно сложный арифмометр. Хорошая техника даёт больше возможностей, но не является решающим фактором. Гораздо более важные составляющие любого визуального искусства – это внимание, наблюдательность, хороший вкус. А то, что называется «руками на месте», это высокая мотивация. То, к чему нет призвания и к чему душа не лежит, никогда не будет получаться хорошо. И когда о ком-то говорят «руки не оттуда растут», то это просто значит, что человек пытается заниматься не своим делом. Стоит ему найти своё собственное занятие – и больше о нём никто такого не скажет.

Гималаи

– Есть что-то в фотографии, что ты ещё не пробовала, но очень бы хотела? Может быть, это какой-то творческий приём или необычное место для съёмки, или ещё что-то?

– Очень хочу поснимать хорошим «рыбьим глазом». Здесь, в Гималаях, столько света и пространства, что хочется обнять это всё разом. Такой объективчик очень бы пригодился. Ещё хотела бы поснимать людей и их жизнь очень-очень дальнобойным телевиком, когда они не догадываются о съёмке и ведут себя естественно.

Река Ганг

– Как тебе удаётся сохранять и излучать столько солнца и позитива на своих фотографиях?

– Представь, что рядом идут два человека. У каждого в руке по осенней корзине с грибами. Но один из них идёт по направлению «к дому», а другой по направлению «от леса». Это значит, что один рано или поздно придёт домой, разожжёт огонь и будет ужинать, а другой так и будет идти. Потому что уходить от чего-то можно бесконечно долго, если же идёшь к чему-то, то в конце концов приходишь. Я знаю, куда иду и чего хочу – радости и спокойствия, и в Индии это найти легче, чем где бы то ни было. К тому же я однажды поняла, что счастливый человек от несчастного отличается не тем, что в его жизни радостей больше, чем горя и неприятностей. Этого просто не может быть. Чья-то счастливая жизнь проходит в том же физическом пространстве, что и все остальные жизни, и потому не может слишком сильно от них отличаться: в ней те же свадьбы и похороны, любимая собака попадает под машину, и денег может хватать, а может и не очень. В ней есть всё, что есть в обычной жизни. В ней нет только страха.

Источник

ТАКЖЕ ВАМ БУДЕТ ИНТЕРЕСНО